Главная » 2 Распространение и сезон сбора » Превыше крестов и труб крещенный. «Маяковскому (Превыше крестов и труб…)» М

Превыше крестов и труб крещенный. «Маяковскому (Превыше крестов и труб…)» М

Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
3-го декабря 1928 г.

Дорогой Маяковский!
Знаете чем кончилось мое приветствование Вас в «Евразии»?1 Изъятием меня из «Последних новостей», единственной газеты, где меня печатали – да и то стихи 10 – 12 лет назад! (NB! Последние новости!)
«Если бы она приветствовала только поэта-Маяковского, но она в лице его приветствует новую Россию…»
Вот Вам Милюков – вот Вам я – вот Вам Вы.
Оцените взрывчатую силу Вашего имени и сообщите означенный эпизод Пастернаку и кому еще найдете нужным. Можете и огласить.
До свидания! Люблю Вас.
Марина Цветаева.

Маяковский Владимир Владимирович (1893–1930) – русский советский поэт. Цветаева очень высоко ценила творчество Маяковского, считала его первым русским поэтом масс. Посвятила ему стихотворение в 1921 г. и стихотворный реквием после его кончины в 1930 г. (см. т. 2), часто упоминала в письмах и статьях (см., например, статью «Эпос и лирика современной России. Владимир Маяковский и Борис Пастернак»). Всю жизнь Цветаева хранила по отношению к Маяковскому «высокую верность собрата». Об этом свидетельствует и запись, сделанная в черновике одного из ее писем 30-х годов: «Мне весь Маяковский роднее всех воспевателей старого мира. Завод или площадь Маяковского роднее феодального замка или белых колонн поэтического Бунина. И эмиграция, не приняв меня в свое лоно, права. Она, как слабое издыхающее животное, почуяла во мне врага. Ибо если сила всегда прощает слабости, то слабость силе никогда, ибо это для нее вопрос жизни или смерти». (Цит. по: Саакянц А. Владимир Маяковский и Марина Цветаева. – В мире Маяковского. Сб. статей. Кн. 2. М.: Сов. писатель, 1984. С. 193–194.) Маяковский, напротив, относился к Цветаевой недоброжелательно, резко отзывался о ее творчестве в своих выступлениях. Подробно об отношениях поэтов см. упомянутую выше статью А. Саакянц.
Впервые – в кн.: Катанян В. Маяковский. Литературная хроника. Изд. 3-е, доп. М.: ГИХЛ, 1956. С. 367. Печатается по копии с оригинала, воспроизведенной в кн.: «Маяковский делает выставку». М.: Книга, 1973. С. 31.

1 В это время Маяковский находился в Париже, и Цветаева опубликовала на страницах парижской газеты «Евразия» за 24 ноября 1928 г. следующее приветствие:
«Маяковскому
28-го апреля накануне моего отъезда из России, рано утром, на совершенно пустом Кузнецком я встретила Маяковского.
– Ну-с, Маяковский, что же передать от Вас Европе?
– Что правда – здесь.
7 ноября 1928 г., поздним вечером, выйдя из Cafe Voltaire, я на вопрос:
– Что же скажете о России после чтения Маяковского?
Не задумываясь ответила:
– Что сила – там».
Негативная реакция на это приветствие Цветаевой последовала не только со стороны «Последних новостей». Против публикации выступил один из лидеров евразийского движения Н. Н. Алексеев, входивший в редакцию «Евразии». Подробно об этом и роли, которую сыграла публикация приветствия Маяковскому в расколе евразийцев, см.: Шевеленко И. Д. К истории евразийского раскола 1929 года // Themes and Variations. In Honor of Lazar Fleishman (Темы и вариации. Сб. статей и материалов к 50-летию Лазаря Флейшмана). Stanford:, 1994. Р. 376–416.

«Маяковскому» Марина Цветаева

Превыше крестов и труб,
Крещенный в огне и дыме,
Архангел-тяжелоступ -
Здорово, в веках Владимир!

Он возчик, и он же конь,
Он прихоть, и он же право.
Вздохнул, поплевал в ладонь:
- Держись, ломовая слава!

Певец площадных чудес -
Здорово, гордец чумазый,
Что камнем - тяжеловес
Избрал, не прельстясь алмазом.

Здорово, булыжный гром!
Зевнул, козырнул - и снова
Оглоблей гребет - крылом
Архангела ломового.

Анализ стихотворения Цветаевой «Маяковскому»

Знаменитое посвящение, предназначенное собрату по поэтическому цеху, датировано началом осени 1921 г. Грандиозная фигура лирического адресата вырастает на фоне урбанистического пейзажа, среди фабричных «огня и дыма».

Детали символического пейзажа, заявленные в зачине, являются компонентами двух тематических пластов лексики: религиозного и современного, индустриально-пролетарского. На их парадоксальном сочетании построен стихотворный текст. Ярким результатом творческого синтеза стал оригинальный образ лирического адресата.

Каким предстает «революцией мобилизованный» поэт? С одной стороны, его образ приближен к облику пролетария: поэтический труд «чумазого гордеца» сродни тяжелой ноше, которую тащит «возчик» и «конь» - в одном лице. Об определенной классовой принадлежности свидетельствуют и особенности поведения героя: готовясь взяться за серьезную физическую работу, он плюет на руки, приговаривая: «Держись!»

С другой стороны, в изображении поэта-пролетария участвуют лексические средства, указывающие на высокую природу таланта. Цветаевское понимание феномена поэтической одаренности неразрывно связано с высокой духовностью, обращенностью к божественному началу. К примеру, в завершающем произведении поэтического цикла «Стол» умершую лирическую героиню, поэтессу-бессребреницу, покрывают ангельские крылья. По этой причине в портретные характеристики Маяковского включен светлый лик архангела, который получает неожиданный, невозможный в бытовом контексте эпитет «ломовой». В семантике последнего актуальны сразу несколько значений: перевозка тяжестей, сложная и трудная работа, в некоторой степени - разрушительная мощь рубленого стиха адресата, не жаловавшего представителей духовенства. В этом контексте оправдано возникновение мотива богоборчества: новый ангел является порождением пролетарской религии, враждебной к старым традициям.

В стихотворный текст включены элементы художественного стиля Маяковского. Приветствуя коллегу, поэтесса обращается к разговорному «Здорово!», напоминая читателю об одной из стилевых примет поэтики «горлана-главаря» - тяготении к сниженной лексике. Аналогичные функции возложены на многочисленные примеры аллитерации с опорой на сонорный «р», часто встречающиеся у Маяковского.

Юрий Моор-Мурадов Из книги "Как закаляется стиль, или Занимательное литературоведение" Название может ввести в заблуждение - речь не идет о какой-то тяжбе между двумя великими русскими поэтами, у меня нет сведений об их ссоре или конфликте. Напротив, Марина Цветаева посвятила несколько добрых строк своему более удачливому собрату (памятник, площадь имени!) Вот ее стихотворение "Маяковскому" Превыше крестов и труб, Крещенный в огне и дыме, Архангел-тяжелоступ - Здорово, в веках Владимир! Он возчик и он же конь, Он прихоть и он же право. Вздохнул, поплевал в ладонь: - Держись, ломовая слава! Певец площадных чудес - Здорово, гордец чумазый, Что камнем - тяжеловес Избрал, не прельстясь алмазом. Здорово, булыжный гром! Зевнул, козырнул - и снова Оглоблей гребет - крылом Архангела ломового. (18 сентября 1921 ) После гибели поэта, ссылаясь на его известные строки: мне бы писать романсы для вас - дохо д ней оно и прелестней, но я себя смирял, становясь, на горл о собственной песне " , Цветаева сказала: "Маяковский наступил на горло своей песни, та долго терпела, наконец восстала и убила его". Так в чем же они противостояли - Маяковский и Цветаева? В эстетике. Маяковский в своей поэзии возвел на престол рифму. Считал ее чуть ли не самодостаточной. А как создать незатертую рифму? Поставив в конец строки слова, которые там обычно не появляются, и среди прочего - предлоги, частички, вводные, вспомогательные слова. Несколько примеров. ... Я хочу быть понят своею страной, А не буду понят - что ж , По родной стране пройду стороной Как проходит слепой дождь. (я выделяю болдом выведенные на рифму необязательные, вспомогательные слова и частички). Сергею Есенину
- Прекратите!
Бросьте!
Вы в своем уме
ли ?
Дать,
чтоб щеки
заливал
смертельный мел?!
Вы ж
такое
загибать умели,
что другой
на свете
не умел.
...И несут
стихов заупокойный лом,
с прошлых
с похорон
не переделавши
почти .
В холм
тупые рифмы
загонять колом -
разве так
поэта
надо бы почтить?
Левый марш Эй, синеблузые!
Рейте!
За океаны!
Или
у броненосцев на рейде
ступлены острые кили?!
Музыканты смеются:
"Влип
как !
Пришел к деревянной невесте!
Голова!"
А мне - наплевать!
Я - хороший.
"Знаете что, скрипка?
Давайте -
будем жить вместе!
А ?" На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли
бы
на флейте водосточных труб?
... Болтали так до темноты -
до бывшей ночи
то есть .
Какая тьма уж тут?
На "ты"
мы с ним, совсем освоясь.
(" Необыкновенное происшествие... " ) ... И нечего доказывать - идите и берите.
Умолкнет газетная нечисть
ведь .
Как баранов, надо стричь и брить их.
Чего стесняться в своем отечестве?
(" Гимн взятке " ) Не помню где это у него: А вывод Сделайте вы вот . Цитировать можно бесконечно. Завершу знаменитым слоганом первого советского копирайтера: Нигде кроме Как в Мо с сельпроме Обычно на рифму поэты выводят важные для них слова и понятия. А какую нагрузку призваны нести все эти "ли", "кроме", "как" "почти", "бы", "ведь", "то есть"? Да, они помогают создать необычную рифму - но и только. Ничего не имею против этой прихоти Маяковского, но все же процитирую Генриха Гейне: "Красивые рифмы нередко служат костылями хромым мыслям ". У Цветаевой в корне иная эстетика. В принципе иной подход к отбору. Проанализируем строки поэтессы, написанные к 100-летию гибели Пушкина. Прадеду - товарка: В той же мастерской! Каждая помарка - Как своей рукой. Марина безжалостно выжала текст, избавилась от всех необязательных слов, частичек и прочей воды. Вот что было в тексте до введенного ею режима поэтической экономии: (Я великому) прадеду - (равная) товарка : (Мы с ним как бы трудимся) в (одной и) той же мастерской! Каждая (сделанная им) помарка (правка) Как (бы сделана) своей (моей) рукой . Или - из стихотворения "Попытка ревности" Как живется вам с чужою,
Здешнею? Ребром - люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?
Обязательно ли во второй строке разжевывать: "Ставлю вопрос ребром - она вам люба?" И насколько изящнее ее: Оглоблей гребет - крылом Архангела ломового. Хотя привычнее - "Оглоблей гребет как крылом"... - Посмотрите, сколько необязательных глаголов, местоимений, прилагательных вычеркнула она из этого своего шедевра: Вчера еще в глаза глядел,
А нынче - всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел,-
Всё жаворонки нынче - вороны!

Я глупая, а ты умен,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен:
"Мой милый, что тебе я сделала?!"

И слезы ей - вода, и кровь -
Вода,- в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая...
И стон стоит вдоль всей земли:

Вчера еще - в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал,-
Жизнь выпала - копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Спрошу я стул, спрошу кровать:
"За что, за что терплю и бедствую?"
"Отцеловал - колесовать:
Другую целовать",- ответствуют.

Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - я сделала?

Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.

Самo - что дерево трясти! -
В срок яблоко спадает спелое...
- За всё, за всё меня прости,
Мой милый,- что тебе я сделала! Пытаясь передать новый ритм, Маяковский стал писать "лесенкой". Многие - даже его поклонники - не видят принципиальной разницы в написании сплошной строкой или ступеньками. У любого поэта можно вот так строку разбить: Мой дядя самых честных правил Когда не в шутку занемог... Чем это отличается от: Вы ж
такое
загибать умели,
что другой
на свете
не умел
(?) . И я понимаю ту учительницу литературы из Сибири, которая на вопрос учеников, зачем великий пролетарский поэт писал лесенкой, простодушно ответила: "Чтобы получилось больше строк, и был больше гонорар". Марина тоже ставила перед собой задачу изменения гладкого ритма стиха, стремилась уйти от усыпляющего песенного напева. И добивалась своего. Тем, что разрывала фразу в непривычном месте. У нее это были не формальные изощрения, новая форма у нее была отражением, выражением, воплощением нового содержания. Это мы видим и в предыдущем ее стихотворении ("Вчера еще в глаза глядел"), и вот в этом (выделяю места нестандартного разрыва фразы): Попытк а ревности

Как живется вам с другою,-
Проще ведь?- Удар весла!-
Линией береговою
Скоро ль память отошла

Обо мне, плавучем острове
(По небу - не по водам)!
Души, души!- быть вам сестрами,
Не любовницами - вам!

Как живется вам с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед),

Как живется вам - хлопочется -
Ежится? Встается - как?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?

"Судорог да перебоев -
Хватит! Дом себе найму".
Как живется вам с любою -
Избранному моему!

Свойственнее и съедобнее -
Снедь? Приестся - не пеняй...
Как живется вам с подобием -
Вам, поправшему Синай!

Как живется вам с чужою,
Здешнею? Ребром - люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?


Можется? Поется - как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?

Как живется вам с товаром
Рыночным? Оброк - крутой?
После мраморов Каррары
Как живется вам с
трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог - и начисто разбит!)
Как живется вам с сто-тысячной -
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живется вам с земною
Женщиною, без
шестых

Чувств?..
Ну, за голову: счастливы?
Нет? В провале без глубин -
Как живется, милый? Тяжче ли,
Так же ли, как мне с другим? Может, Марина просто не умеет нестандартно выводить на рифму вспомогательные слова? Не скажите. Она это делает редко, но тогда и так, что вызывает восхищение. Вот Марина выводит в конец строки, под рифму частичку "не" - чтобы еще раз подчеркнуть вселенскую важность этого отрицания в своем стихотворении-признании: Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный,
не
Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
В "Попытке ревности" она выводит на рифму частичку "как" - и каким же значением нагружает ее! Как живется вам - здоровится -
Можется? Поется -
как ?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?
Да, она в миллионный раз рифмует "кровь-любовь", глаголы "трясти-прости", сходно созданные слова "любовница-садовница". Но какая порывистая напряженность! Какой накал! Она выразила доверие ко мне, своему читателю, польстила моему уму, сделал меня своим соавтором. И - пленила мое сердце. Перечел и вижу, что получилась ода Цветаевой. Что ж, заслужила. Может, еще и вот этим своим стихотворением? ЕВРЕЯМ

Кто не топтал тебя - и кто не плавил,
О купина неопалимых роз!
Единое, что на земле оставил
Незыблемого по себе Христос:

Израиль! Приближается второе
Владычество твое. За все гроши
Вы кровью заплатили нам: Герои!
Предатели! - Пророки! - Торгаши!

В любом из вас, - хоть в том, что при огарке
Считает золотые в узелке -
Христос слышнее говорит, чем в Марке,
Матфее, Иоанне и Луке.

По всей земле - от края и до края -
Распятие и снятие с креста .
С последним из сынов твоих, Израиль,
Воистину мы погребем Христа!



Предыдущая статья: Следующая статья:

© 2015 .
О сайте | Контакты
| Карта сайта