Главная » Выращивание » Типы лексических ошибок речевая избыточность. Избыточность речи

Типы лексических ошибок речевая избыточность. Избыточность речи

Речевая избыточность - это многословие. Оно проявляется в различных формах. -- Пустословие , то есть навязчивое объяснение банальностей. Например: "Потребление молока является хорошей традицией, молоком питаются не только дети, потребность в молоке, привычка к молоку сохраняется до глубокой старости. Плохая ли это привычка? Надо ли от нее отказываться? - Нет!" Цените информативность собственных высказываний! 2. Абсурдизм . Пример: "труп был мертв и не скрывал этого". Такие высказывания называют ляпалиссиадами. Происхождение этого термина небезынтересно: он образован от имени французского маршала маркиза ля Палиса, погибшего в 1825 году. Солдаты сочинили о нем песню, в которой были такие слова: "Наш командир еще за 25 минут до своей смерти был жив". Нелепость ляпалиссиады - в самоутверждении самоочевидной истины. 3 . Плеоназм , то есть употребление в речи близких по смыслу и потому излишних слов. Иначе говоря, плеоназм - это об одном и том же разными словами. "Вернуться обратно", "упасть вниз", "это явление является", "соединить воедино", "вместе пели одну песню", "главная суть", "ценное сокровище", "темный мрак", "повседневная обыденность", "бесполезно пропадает", "предчувствовать заранее" - все это плеоназмы. Наверно, излишне объяснять, что, например, "темный мрак" - многословие, потому что одно из значений слова "мрак" - глубокая, непроглядная тьма. Обратите внимание на плеоназмы, которые рождаются при описании жестов: "топать ногами", "жестикулировать руками", "обнимать руками", "смотреть глазами". Из книги Юрия Никитина "Как стать писателем": "Если новичок хочет написать, что кто-то кивнул, то обязательно уточнит, что кивнул головой, как будто можно кивнуть чем-то еще! Есть такие, которые составляют фразу еще круче: "Он кивнул своей головой". Иногда встречаются чемпионы: "Он кивнул своей головой в знак согласия" ! Здорово? Но и это еще не все. Однажды я встретил вовсе шедевр: "Он кивнул своей собственной головой в знак согласия, подтверждая сказанное" ! Ну, тут уж унтер Пришибеев с его "утопшим трупом мертвого человека" - вершина стилистики!" Есть синонимические плеоназмы, учитывайте их тоже: "долгий и продолжительный", "мужественный и смелый", "удивительный и чудесный", "расцеловал и облобызал", "только, лишь", "тем не менее, однако", "так, например". 4. Тавтология ,то есть повторение в предложении однокоренных слов. Очень распространенная ошибка начинающих! "Рассказать рассказ", "умножить во много раз", "спросить вопрос", "возобновить вновь" и так далее. Нередко тавтология образуется от соединения русского слова с иноязычным, дублирующего его значение: "памятный сувенир", "движущий лейтмотив", "необычный феномен", "впервые дебютировал", "старый ветеран", "биография жизни", "своя автобиография", "в конечном итоге", "мизерные мелочи", "ведущий лидер", "ответная контратака", "народный фольклор", "демобилизоваться из армии". 5. Повтор слов. Например: "Были получены результаты, близкие к результатам, полученным на модели корабля. Полученные результаты показали..." Как исправить это предложение? "Были получены результаты, близкие к тем, которые дало испытание модели корабля. Это свидетельствует о том..." Как видите, от повтора слов легко уйти путем подбора синонимов. Если не получается - подберите к повторяющемуся слову перифразу, то есть описательный оборот, используемый вместо этого слова. Например, в статье об А.С. Пушкине вы можете вместо употребления имени поэта или определения "поэт" использовать перифразы "светило русской словесности", "солнце русской поэзии". Бывает, что в статье о каком-нибудь предприятии никак не удается избавиться от повтора слова "завод" или слова "фабрика". Тогда может выручить использование аббревиатуры названия предприятия. Например, БЛМЗ (Балашихинский литейно-механический завод). В трех последних случаях многословия оно может служить стилистическим приемом. Тавтологический или плеонастический повторы, как и повторение слов, могут усиливать действенность речи, эмоциональность, афористичность высказывания, использоваться при создании каламбуров и т.д. и т.п. Дайте стилистическую характеристику следующих высказываний, содержащих лексическую избыточность. Требуется ли стилистическая правка в подобных случаях? -- Они сохранились в целости и сохранности. -- Суп дня или салат здесь каждый день разные. -- Будешь возвращаться обратно, позвони -- вдруг смогу подвезти! -- В феврале месяце планируется оснастить предприятие новой техникой. -- Чуть не каждый день девушка улыбается потусторонней улыбкой. -- Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. -- Он немного приоткрыл окно. -- Она была его законной супругой. -- Я бы не хотела начинать жизнь сначала. -- Каждому хоть раз наверняка да приходила в голову жутковатая мысль: нас на Земле все больше и больше, а природных запасов все меньше и меньше.

"АЗБУКА ЛИТЕРАТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА, или ОТ ПРОБЫ ПЕРА ДО МАСТЕРА СЛОВА" Игорь Гетманский

РЕЧЕВАЯ ИЗБЫТОЧНОСТЬ

Плеоназм

Многословие может принимать форму плеоназма. Плеоназмом (от греч. плеоназмос - излишество) называется употребление в речи близких по смыслу и потому лишних слов (главная суть, повседневная обыденность, бесполезно пропадает, предчувствовать заранее, ценные сокровища, темный мрак и т. п.). Часто плеоназмы появляются при соединении синонимов: расцеловал и облобызал, мужественный и смелый; только лишь.

Еще А. Пушкин, считая краткость одним из достоинств произведения, упрекал П. Вяземского в письме к нему за то, что в его сказке «Черта местности» речь одного из героев «растянута», а фраза «Еще мучительней вдвойне » - едва ли не плеоназм.

Плеоназмы обычно возникают вследствие стилистической небрежности автора. Например: Местные работники леса не ограничиваются только охраной тайги, но и не допускают также, чтобы напрасно пропадали богатейшие дары природы. Выделенные разрядкой слова без ущерба можно исключить.

Однако следует отличать такое проявление речевой избыточности от мнимого плеоназма, к которому писатели обращаются сознательно как к средству усиления выразительности речи. Например, у Ф. Тютчева:

Небесный свод, горящий славой звездной.

Таинственно глядит из глубины,

И мы плывем пылающею бездной

Со всех сторон окружены!

В этом случае плеоназм - стилистический прием художественной речи. В устном народном творчестве традиционно использовались плеонастические сочетания: грусть-тоска, море-окиян, путь-дороженька и подобные, которые здесь вполне уместны.

Тавтология

Разновидностью плеоназма является тавтология (от греч. тауто - то же самое и логос - слово) - повторное обозначение другими словами уже названного понятия (умножить во много раз, спросить вопрос, возобновить вновь, необычный феномен, движущий лейтмотив). Тавтология может возникать при повторении однокоренных слов (рассказывать рассказ), а также при соединении иноязычного и русского слов, дублирующих друг друга (памятные сувениры, впервые дебютировал), так называемая скрытая тавтология.

Столкновение однокоренных слов, создающее тавтологию, крайне нежелательно, особенно, в таких предложениях: Он рассказал журналистам о достижениях, которых достигла его страна; Граждане пешеходы! Переходите улицу только по пешеходным переходам!

Однако употребление однокоренных слов в одном словосочетании, предложении стилистически оправдано в том случае, если они являются единственными носителями соответствующих значений и их не удается заменить синонимами. Как избежать повторения однокоренных слов, когда надо сказать: На кустах расцвели белые цветы; Книга отредактирована главным редактором; Мать варит варенье; Накрой ведро крышкой.

В языке немало тавтологических сочетаний, употребление которых неизбежно: словарь иностранных слов, постелить постель, закрыть крышкой, следственные органы расследовали и т. п.

Тавтология, возникающая при сочетании слов, которые совпадают по значению, обычно свидетельствует о том, что говорящий не понимает точного смысла заимствованного слова. Так появляются сочетания: юный вундеркинд, мизерные мелочи, внутренний интерьер, ведущий лидер, интервал перерыва и т. п.

Тавтологические сочетания иногда переходят в разряд допустимых и закрепляются в речи, что связано с изменением значений слов. Примером утраты тавтологичности может быть сочетание период времени. В прошлом лингвисты считали это выражение тавтологическим, так как греческое по происхождению слово период значит время. Однако слово период постепенно приобрело значение промежуток времени, и поэтому выражение период времени стало возможным. Закрепились в речи также сочетания монументальный памятник, реальная действительность, экспонаты выставки, букинистическая книга и некоторые другие, потому что в них определения перестали быть простым повторением основного признака, уже заключенного в определяемом слове.

Тавтология, как и плеоназм, может быть стилистическим приемом, усиливающим действенность речи. В разговорной речи используются такие выразительные тавтологические сочетания, как сослужить службу, всякая всячина, горе горькое, есть поедом, видать виды, ходить ходуном, сиднем сидеть, набит битком, пропадать пропадом.

В художественной речи, преимущественно в поэтической, встречаются тавтологические сочетания нескольких типов: сочетания с тавтологическим эпитетом (Я новь не старою была, а новой новью и победной. - Б.Слуцкий), с тавтологическим творительным падежом (Я вдруг белым-бела березка- в угрюмом ельнике одна. - Вл. Солоухин) и др. Такие сочетания выделяются на фоне остальных слов, это дает возможность, прибегая к тавтологии, обратить внимание на особо важные понятия: Зеленый щит просит защиты; Итак, беззаконие было узаконено; Все меньше и меньше остается у природы неразгаданных загадок. Важную смысловую функцию несет тавтология в заголовках газетных статей: «Крайности Крайнего Севера», «Случаен ли несчастный случай ?», «Устарел ли старина велосипед?».

Тавтологический повтор может придавать высказыванию особую значительность, афористичность: Победителю ученику от побежденного учителя. (В. Жуковский); По счастью, модный круг теперь совсем не в моде. (А. Пушкин); И устарела старина, и старым бредит новизна. (Он же).

Как источник выразительности речи тавтология особенно действенна, если однокоренные слова сопоставляются как с н о нимы (Точно они не виделись два года, поцелуй их был долгий, длительный. - А. Чехов), антонимы (Когда мы научились быть чужими? Когда мы разучились говорить? - Е. Евтушенко), паронимы (в заглавиях газетных статей: «Союзники и соузники», «Не должность, а долг», «О гордости и гордыне» и подобных).

Как и всякие повторы, тавтологические сочетания повышают эмоциональность речи: Седьмая симфония [Шостаковича] посвящена торжеству человеческого в человеке… На угрозу фашизма - обесчеловечить человека - композитор ответил симфонией о победном торжестве всего высокого и прекрасного (А. Н. Толстой).

Возможность каламбурного столкновения однокоренных слов позволяет использовать тавтологию как средство создания комизма. Этим приемом блестяще владели Гоголь, Салтыков-Щедрин (Позвольте вам этого не позволить; Писатель пописывает, а читатель почитывает). Как средство комизма используют тавтологию и современные авторы юмористических рассказов, фельетонов, шуток (Деловитость: делай не делай, а всех дел не переделаешь).

Повторение слов

Ущерб информативной насыщенности речи наносит и повторение слов. Лексические повторы нередко сочетаются с тавтологией, плеоназмами и обычно свидетельствуют о неумении автора четко и лаконично сформулировать мысль. Например: Общежитие - дом, в котором студенты живут пять долгих лет своей студенческой жизни. Какой будет эта жизнь - зависит от самих жителей общежития. Но может стать и стилистическим приемом, усиливающим выразительность речи. Лексические повторы помогают выделить важное в тексте понятие (Век живи, век учись; За добро добром платят. - Поговорки). Этот стилистический прием мастерски использовал Л. Толстой:

Она [Анна] была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жесткое в ее прелести.

К повторению слов как средству логического выделения понятий обращаются публицисты. Интересны, например, заголовки газетных статей: «Опера об опере» (о спектакле музыкального театра), «Будь человеком, человек !».

Повторение слов обычно свойственно эмоционально окрашенной речи. Поэтому лексические повторы часто встречаются в поэзии. Вспомним пушкинские строки: Роман классический, старинный, отменно длинный, длинный, длинный… В поэтической речи повторение слов обычно оправдано. Например: Вы слышите: грохочет барабан. Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней, уходит взвод в туман, туман, туман, а прошлое ясней, ясней, ясней… (Б. Окуджава).

Ю.М. Лотман в «Лекциях по структуральной поэтике» остроумно заметил, что повторение здесь вовсе не означает приглашения попрощаться дважды; оно может означать: «солдат, торопись прощаться, взвод уже уходит», или «солдат, прощайся с ней, прощайся навсегда, ты ее больше никогда не увидишь», или «солдат, прощайся с ней, со своей единственной» и т. д. Таким образом, «удвоение» слова не означает простого повторения понятия, а становится средством создания поэтического подтекста, углубляющего содержание высказывания.

Нанизыванием одинаковых слов можно отразить характер зрительных впечатлений (Но идет, идет пехота мимо сосен, сосен, сосен без конца. - Вл. Луговской).

Лексические повторы могут использоваться и как средство юмора. В пародийном тексте нагромождение одинаковых слов и выражений отражает комизм описываемой ситуации: Очень важно уметь вести себя в обществе. Если, приглашая даму на танец, вы наступили ей на ногу, и она сделала вид, чщо не заметила этого, то вы должны сделать вид, что не заметили, как она заметила, но сделала вид, что не заметила. (Литературная газета).

Таким образом, словесные повторы в речи могут выполнять разнообразные стилистические функции. Это необходимо учитывать, давая стилистическую оценку словоупотреблению.

Длина предложения

Важным условием информативной насыщенности является сжатость речи. Разговор о сжатой и пространной речи неизменно сводится к сопоставлению различных синтаксических конструкций. Ведь одну и ту же мысль можно уложить и в короткое, простое предложение, и в развернутое, сложное. Что предпочесть - простые конструкции или сложные, с множеством придаточных предложений?

Ответ на этот вопрос не может быть однозначным. Если бы во всех случаях лучшим способом выражения мысли были короткие простые предложения, язык бы уже давно освободился от больших, громоздких фраз. Их избегали бы художники слова. У Чехова мы не нашли бы ни одного сложноподчиненного предложения. Но это не так! В чем же дело?

Предпочтение той или иной синтаксической конструкции зависит прежде всего от формы речи (устной или письменной), от конкретных стилистических задач, которые ставит перед собой говорящий или пишущий, наконец, от его индивидуального слога.

Употребление сложных предложений - отличительная черта книжных стилей. В разговорной речи, в особенности в ее устной форме, мы используем в основном простые предложения, причем очень часто - неполные (отсутствие тех или иных слов восполняется мимикой, жестами); реже - сложные (преимущественно бессоюзные). Это объясняется тем, что содержание высказываний обычно не требует сложных синтаксических построений, которые отражали бы логико-грамматические связи между частями предложения; отсутствие союзов компенсируется интонацией, приобретающей в устной речи решающее значение для выражения различных оттенков смысловых и синтаксических отношений.

Не останавливаясь подробно на синтаксисе устной формы разговорной речи, отметим, что при письменном ее отражении в художественных текстах, и прежде всего в пьесах, наиболее широко используются бессоюзные сложные предложения. Например, в пьесе Чехова «Вишневый сад», Варя: Я так думаю, ничего у нас не выйдет. У него дела много, ему не до меня… и внимания не обращает. Бог с ним совсем, тяжело мне его видеть… Все говорят о нашей свадьбе, все поздравляют, а на самом деле ничего нет, все как сон.

В сценической речи богатство интонаций восполняет отсутствие союзов. Проведем простой эксперимент. Попробуем части сложных бессоюзных предложений соединить союзами: Думаю, что ничего у нас не выйдет. У него дела много, так что ему не до меня, поэтому и внимания не обращает… Все говорят о нашей свадьбе, поэтому все поздравляют, хотя на самом деле ничего нет.

Вы замечаете, что речь утратила живые интонации?

Такие конструкции кажутся неестественными в обстановке непринужденной беседы, ее характер живее передают бессоюзные предложения. К ним близки и сложносочиненные (в цитированном отрывке употреблено лишь одно - с противительным союзом а).

Давая оценку языку одной пьесы, Чехов писал: «Есть лишние слова, не идущие к пьесе, например: «Ведь ты знаешь, что курить здесь нельзя». В пьесах надо осторожнее с этим «что».

Из этого, конечно, не следует, что в художественной речи, отражающей разговорную, не встречаются сложноподчиненные предложения. Они употребляются, но не часто, к тому же это, как правило, двучленные предложения «облегченного» состава: Главное действие, Харлампий Стридоныч, чтоб дело свое не забывать; Ах, какой вы… Я уже вам сказала, что я сегодня не в голосе (А. Чехов).

В книжной речи широко используются сложные синтаксические конструкции с различными видами сочинительной и подчинительной связи. «Чистые» сложносочиненные предложения в книжных стилях сравнительно редки, так как не выражают всего многообразия причинно-следственных, условных, временных и других связей в тексте. В то же время многочленное предложение может оказаться тяжеловесным, и это затруднит восприятие текста, сделает его стилистически громоздким. Однако было бы глубоким заблуждением считать, что всегда предпочтительнее короткие, «легкие» фразы.

Горький писал одному из начинающих авторов: «Надо отучиться от короткой фразы, она уместна только в моменты наиболее напряженного действия, быстрой смены жестов, настроения». Речь распространенная, «плавная» дает «читателю ясное представление о происходящем, о постепенности и неизбежности изображаемого процесса». В прозе самого Горького можно найти немало примеров искусного построения сложных синтаксических конструкций, в которых дается исчерпывающее описание картин окружающей жизни и состояния героев:

Он кипел и вздрагивал от оскорбления, нанесенного ему этим молоденьким теленком, которого он во время разговора с ним презирал, а теперь сразу возненавидел за то, что у него такие чистые голубые глаза, здоровое загорелое лицо, короткие крепкие руки, за то, что он имеет где-то там деревню, дом в ней, за то, что его приглашает в зятья зажиточный мужик, - за всю его жизнь прошлую и будущую, а больше всего за то, что он, этот ребенок по сравнению с ним, Челкашом, смеет любить свободу, которой не знает цены и которая ему не нужна.

В то же время интересно отметить, что писатель сознательно упростил синтаксис романа «Мать», предполагая, что его будут читать вслух в рабочих кружках, а для устного восприятия длинные предложения и многочленные сложные конструкции неудобны.

Мастером короткой фразы был Чехов, стиль которого отличает блистательная краткость. Давая указания и советы писателям-современникам, Чехов любил акцентировать внимание на одном из своих основополагающих принципов «Краткость - сестра таланта» и рекомендовал по возможности упрощать сложные синтаксические конструкции. Так, редактируя рассказ Короленко «Лес шумит», Чехов исключил при сокращении текста ряд придаточных:

Усы у деда болтаются чуть не до пояса, глаза глядят тускло [точно дед все вспоминает что-то и не может припомнить]; Дед наклонил голову и с минуту сидел в молчании [потом, когда он посмотрел на меня, в его глазах сквозь застилавшую их тусклую оболочку блеснула как будто искорка проснувшейся памяти]. Вот придут скоро из лесу Максим и Захар, посмотри ты на них обоих: я ничего им не говорю, а только кто знал Романа и Опанаса, тому сразу видно, который на кого похож [хотя они уже тем людям не сыны, а внуки…]. Вот же какие дела.

В то же время нелепо было бы утверждать, что сам Чехов избегал сложных конструкций. В его рассказах можно почерпнуть немало примеров умелого их применения. Писатель проявлял большое мастерство, объединяя в одно сложное предложение несколько предикативных частей и не жертвуя при этом ни ясностью, ни легкостью стиля:

А на педагогических советах он просто угнетал нас своею осторожностью, мнительностью и своими чисто футлярными соображениями насчет того, что вот-де в мужской и женской гимназиях молодежь ведет себя дурно, очень шумит в классах, - ах, как бы не дошло до начальства, ах, как бы чего не вышло, - и что если б из второго класса исключить Петрова, а из четвертого - Егорова, то было бы очень хорошо.

Мастером стилистического использования больших сложных предложений был Л. Толстой. Простые и а особенности короткие предложения в его творчестве редкость. Сложносочиненные предложения встречаются у него обычно при изображении конкретных картин, например в описаниях природы:

Наутро поднявшееся яркое солнце быстро съело тонкий ледок, подернувший воды, и весь теплый воздух задрожал от наполнивших его испарений ожившей земли. Зазеленела старая и вылезающая иглами молодая трава, надулись почки калины, смородины и липкой спиртовой березы…

Рассуждения философского характера, как правило, требуют усложненного синтаксиса. Вспомним начало романа «Воскресение»:

Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, - весна была весною даже и в городе. Солнце грело, трава, оживая, росла и зеленела везде, где только не соскребли ее, не только на газонах бульваров, но и между плитами камней, и березы, тополи, черемуха распускали свои клейкие и пахучие листья, липы надували лопавшиеся почки; галки, воробьи и голуби по-весеннему радостно готовили уже гнезда, и мухи жужжали у стен, пригретые солнцем. Веселы были и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди - большие, взрослые люди не переставали обманывать и мучить себя и друг друга. Люди считали, что священно и важно не это весеннее утро, не эта красота мира Божия, данная для блага всех существ, - красота, располагающая к миру, согласию и любви, а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы властвовать друг над другом.

С одной стороны, усложненные конструкции, с другой - простые, «прозрачные», подчеркивают контрастное сопоставление трагизма человеческих отношений и гармонии в природе.

Интересно вспомнить о стилистической оценке Чеховым синтаксиса Толстого. Чехов нашел эстетическое обоснование приверженности великого писателя к усложненному синтаксису.

И.С. Щукин вспоминал о замечании Чехова: «Вы обращали внимание на язык Толстого? Громадные периоды, предложения нагромождены одно на другое. Не думайте, что это случайно, что это недостаток. Это искусство, и оно дается после труда. Эти периоды производят впечатление силы». В неоконченном произведении Чехова «Письмо» высказывается такая же положительная оценка периодов Толстого: «… какой фонтан бьет из-под этих «которых», какая прячется под ним гибкая, стройная, глубокая мысль, какая кричащая правда!»

Художественная речь Толстого отражает сложный, глубинный анализ изображаемой жизни. Писатель стремится показать читателю не результат своих наблюдений (что легко было бы представить в виде простых, кратких предложений), а сам поиск истины.

Вот как описывается течение мыслей и смена чувств Пьера Безухова:

Хорошо бы было поехать к Курагину, - подумал он. Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина.

Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова - такие условные веши, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет, или случится с ним что-нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного… Он поехал к Курагину.

Анализируя этот отрывок, мы могли бы трансформировать его в одно короткое предложение: Несмотря на данное князю Андрею слово, Пьер поехал к Курагину. Но писателю важно показать путь героя к этому решению, борьбу в его душе, отсюда - предложения усложненного типа. Н.Г. Чернышевский подчеркнул это умение Толстого отразить «диалектику души» своих героев: в их духовном мире «одни чувства и мысли развиваются из других; ему интересно наблюдать, как чувство, непосредственно возникающее из данного положения или впечатления, подчиняясь влиянию воспоминаний и силе сочетаний, представляемых воображением, переходит в другие чувства, снова возвращается к прежней исходной точке и опять и опять странствует, изменяясь по всей цепи воспоминаний; как мысль, рожденная первым ощущением, ведет к другим мыслям, увлекается дальше и дальше…».

В то же время показательно, что в поздний период творчества Лев Толстой выдвигает требование краткости. Уже с 90-х годов он настойчиво советует внимательно изучать прозу А. С. Пушкина, особенно «Повести Белкина». «От сокращения изложение всегда выигрывает», - говорит он своему личному секретарю Н. Н. Гусеву. «Короткие мысли тем. хороши, что они заставляют думать. Мне этим некоторые мои длинные не нравятся, слишком в них все разжевано», - так записывает слова Толстого его секретарь.

Таким образом, в художественной речи стилистическое использование сложных синтаксических конструкций в значительной мере обусловлено особенностями индивидуальноавторской манеры письма, хотя «идеальный» стиль представляется немногословным, «легким» и не должен быть перегружен тяжеловесными сложными конструкциями.

Комментариев нет

Когда в коротком высказывании масса ненужных слов, то это называется речевой избыточностью или многословием. Например: в течение последних суток были сильные снегопады и выпало большое количество снега; когда ты вернулся обратно?

Когда в письменной или устной речи много лишних слов, то это называется стилистической небрежностью.

Пример речевой избыточности. Спортивный комментатор соревнований уведомляет: спортсмены, прибывшие на спортивные соревнования, принимают участие в соревнованиях с иностранными спортсменами.

Многословие выступает в виде:

  • плеоназмов - использование слов, которые имеют одинаковый смысл, но лишние в тексте (в результате повседневной обыденности, поднялся вверх, главная суть).
  • тавтологии (вариация плеоназма). Повторный термин, только другими словами (дважды умножаем, необъяснимые феномены). Тавтология явно выражена в соединении слов с одним корнем: Как спросить правильно вопрос?

Лексический повтор, встречающийся в тексте - признак того, что писателю не хватает четкости, лаконичности для формулирования мысли. Иногда лексический повтор способен помочь автору сконцентрировать внимание на чем-то главном, например: Век живи, век учись.

Как использовать речевую избыточность?

Речевая недостаточность и речевая избыточность не во всех ситуациях оказывается погрешностью во время написания художественных произведений. Еще хуже, когда человек использует

Плеоназмы и тавтологии используются в стилистике для усиления результативности и воодушевления высказываний, а также, чтобы выделить афористичность речи. К этим приемам прибегают литераторы юмористы, чтобы создать шутку.

Главная цель речевой избыточности и тавтологии в стилистике:

  • указать на бедность речи, необразованность определенных героев;
  • усилить смысловую значимость ситуации;
  • выделить определенную мысль в тексте;
  • тавтологическое повторение подчеркивает насыщенность или длительность ситуации, например: “Мы шли и шли”;
  • подчеркнуть плеоназмами признаки предмета или его характеристику. Авторы могут использовать для того, чтобы уточнить чрезмерное количество предметов, например: “А повсюду шарики, шарики, шарики, шарики…”;
  • создание смешных ситуаций, например:“Разрешите мне не разрешать”.

Тавтология

Тавтология - мысль, представленная необоснованными повторениями одних и тех же однокоренных слов. Есть такое понятие, как тавтологическая рифма - повторение одного слова в измененном виде в стихотворной форме.

Название торговой марки и название продукта — плеоназм

Однокоренные слова в одном предложении, создающие тавтологию - одна из распространенных ошибок. Таким образом, в одном предложении мы топчемся на одном месте. Это похоже на .

Чтобы в предложении выделить определенную мысль, необходимо очистить его от лишнего, то есть избавиться от тавтологии, примеры: … совершенно закономерно могут вытекать определения, указывающие, что производительность трудового процесса на определенной ступени развития технического процесса определяется совершенно определенной закономерностью.

В данном предложении все запутанно и слишком много повторений. Очищаем его от мусора и получаем:
Производительность труда на разной степени развития технического процесса определена объективной закономерностью — это обоснованный вывод.

Не во всех ситуациях стоит воспринимать слова с одним корнем, как ошибку стилистики. Их не всегда нужно заменять синонимами в одном суждении, в некоторых ситуациях это невозможно, тест может обеднеть.
Пару слов с одним корнем, которые упомянуты в одном отрывке текста стилистически оправдываются, когда считаются единственными носителями значения. Приходится смириться с тем, что в предложении присутствует тавтология, примеры: на кустах расцветают розовые цветы, тренировать команду будет главный тренер.

В русском языке существуют тавтологические совмещения, которые неизбежны: словарь русских слов, бригадир двух бригад, следователи оперативной группы вели расследование.

Когда авторы сталкиваются с такой проблемой, как сочетание русского слова и иностранного, то не понимают точного смысла второго, например: маленький вундеркинд, ведущие лидеры. Прежде чем сочетать иностранные слова с другими, надо думать об их значении.

Тавтологию можно встретить в русском фольклоре и пословицах. Писатели намеренно применяют их для лексической выразительности, например: дружба дружбой, а служба службой; ходить ходуном; жизнь прожить не поле перейти.

Плеоназм

Этот термин имеет греческие корни и переводится, как “чрезмерный”, “избыточный”.
Разберемся, что такое плеоназм? Означает переизбыток в одном суждении слов одинакового смысла.

Примеры: они увидели мертвый труп; я познакомился с темной брюнеткой; он сидел без слов и молчал.
Перечисленные суждения усложнены лишними уточнениями. Как и другие формы речевой избыточности, плеоназм указывает на недостаточную образованность автора. Нужно проанализировать лексику и научиться вовремя устранять ошибки.

В русском языке существует такой тезис, как “мнимый плеоназм”. Писатели используют его сознательно, чтобы усилить выразительность речи и эффект восприятия.

Плеонастические сочетания используются для фольклора. Еще ранее авторы пользовались экспрессивно окрашенными плеоназмами в рассказах, например: море-океан, пути-дорожки, жили- были.

Ляпалиссиады

Одной из форм речевой избыточности выступают ляпалиссиады. Они создают эффект юмора в трагической (неуместной) ситуации,

Например:
Мертвое тело лежало и не подавало признаков жизни, слепой человек абсолютно ничего не видел.

Одной из главных ошибок в письменной речи выступает речевая избыточность - это проявление тавтологии и плеоназма. Такие ошибки придают словарному запасу скудности и бедности. Но их используют в написании художественной литературы, с целью придать ей ярких красок.

Точность употребления лексики. Слова следует употреблять в строгом соответствии с их семантикой, т.е. значением. Каждое знаменательное слово имеет лексическое значение, называя явления и предметы действительности, которым в нашем сознании соответствуют определенные понятия.

Сочетаемость слов. Для правильного употребления слов в речи недостаточно знать их точное значение, необходимо еще учитывать особенности Сочетаемость лексическая лексической сочетаемости слов, т.е. их способности соединяться друг с другом. Так, «похожие» прилагательные длинный, длительный, долгий, долговременный, продолжительный по-разному «притягиваются» к существительным: длительный период, продолжительный период (но не длинный, долгий, долговременный период); долгий путь, длинный путь; продолжительные сборы, долговременный кредит. Нередко слова с одинаковым значением могут иметь разную лексическую сочетаемость (ср.: истинный друг - подлинный документ). Соединение слов в словосочетания может наталкиваться на разного рода ограничения. Во-первых, слова могут не сочетаться из-за их смысловой несовместимости (фиолетовый апельсин, облокотился спиной, вода горит); во-вторых, объединение слов в словосочетание может быть исключено в силу их грамматической природы (мой - плыть, близко - веселый); в-третьих, объединению слов могут препятствовать их лексические особенности (слова, обозначающие, казалось бы, соединимые понятия, не сочетаются; говорят причинить горе, неприятности, но нельзя сказать причинить радость, удовольствие). В зависимости от ограничений, регулирующих соединение слов, различают три типа сочетаемости: Сочетаемость семантическая семантическую (от термина «семантика» - значение слова), Сочетаемость грамматическая грамматическую (точнее, синтаксическую) и Сочетаемость лексическая лексическую.

Речевая избыточность . Умение найти точные слова для наименования тех или иных понятий помогает добиться краткости в выражении мысли, и, напротив, стилистическая беспомощность автора нередко приводит к Речевая избыточность речевой избыточности - многословию. Многословие проявляется в различных формах. Нередко можно наблюдать навязчивое объяснение всем известных истин: Потребление молока является хорошей традицией, молоком питаются не только дети, потребность в молоке, привычка к молоку сохраняется до глубокой старости. Плохая ли это привычка? Надо ли от нее отказываться? - Нет! Подобное пустословие, естественно, пресекается редактором: рассуждения, не представляющие информативной ценности, при литературном редактировании исключаются. Однако такая правка-сокращение не имеет прямого отношения к лексической стилистике, так как затрагивает не лексическую сторону текста, а его содержание. Иногда проявление речевой избыточности граничит с абсурдностью: Труп был мертв и не скрывал этого. Такие примеры многословия стилисты называют Ляпалиссиада ляпалиссиадами. Речевая избыточность может принимать форму плеоназма. Плеоназм Плеоназмом (от гр. pleonasmos - излишество) называется употребление в речи близких по смыслу и потому излишних слов (главная суть, повседневная обыденность, бесполезно пропадает, предчувствовать заранее, ценные сокровища, темный мрак и т.п.). Часто плеоназмы появляются при соединении синонимов расцеловал и облобызал; долгий и продолжительный; мужественный и смелый; только, лишь; тем не менее, однако; так, например. Разновидностью Плеоназмплеоназма является Тавтология тавтология (из гр. tauto - то же самое, logos - слово). Тавтология как явление лексической стилистики может возникать при повторении однокоренных слов (рассказать рассказ, умножить во много раз, спросить вопрос, возобновить вновь), а также при соединении иноязычного и русского слова, дублирующего его значение (памятные сувениры, впервые дебютировал, необычный феномен, движущий лейтмотив). В последнем случае иногда говорят о Тавтология: Скрытая скрытой тавтологии.



Речевая недостаточность. Небрежное отношение к языку может стать причиной Речевая недостаточность речевой недостаточности - случайного пропуска слов, необходимых для точного выражения мысли: Дирекции надо стремиться от этого равнодушия (пропущено избавиться); Картины маслом помещают в рамы (пропущено написанные). Речевая недостаточность часто возникает в устной речи, когда говорящий торопится и не следит за правильностью высказывания. Комические ситуации при этом возникают, если «оратор» обращается к присутствующим, пользуясь микрофоном. Вследствие речевой недостаточности нарушаются грамматические и логические связи слов в предложении, затемняется его смысл. Пропуск слов может совершенно исказить мысль автора: Для улучшения производственных показателей необходимо объединить всех работников, занимающихся вопросами экономики (надо: объединить усилия всех работников); Ввиду холода в помещении делаем только срочные переломы - объявление на двери рентген кабинета (имеются в виду срочные рентгенологические снимки переломов). Вследствие пропуска слова могут возникнуть различные логические ошибки. Так, отсутствие нужного звена в выражении мысли приводит к Алогизм алогизму: Язык героев Шолохова резко отличается от героев других писателей (можно сравнивать язык героев Шолохова только с языком героев других писателей); Условия города отличны от села (допустимо сравнение условий жизни в городе только с условиями жизни в селе). Нередко в результате пропуска слова происходит и Подмена понятия подмена понятия. Например: Больные, не посетившие амбулаторию в течение трех лет, выкладываются в архив - речь идет о карточках больных, а из текста следует, что «в архив сдаются больные». Недостаточная информативность предложения, в котором опущены важные слова и словосочетания, особенно часто приводит к абсурдности высказывания.

Умение найти точные слова для наименования тех или иных понятий помогает добиться краткости в выражении мысли. И наоборот, стилистическая беспомощность автора нередко приводит к речевой избыточности - многословию. На многословие как на большое зло неоднократно обращали внимание ученые, писатели. Так, А. П. Чехов заметил: "Краткость – сестра таланта", а М. Горький писал, что лаконизм, как и точность изложения, даются писателю нелегко: "...крайне трудно найти точные слова и поставить их так, чтобы немногим было сказано много, “чтобы словам было тесно, мыслям – просторно”" .

Многословие проявляется в различных формах. Так, нередко можно наблюдать навязчивое объяснение всем известных истин:

Потребление молока является хорошей традицией, молоком питаются не только дети, потребность в молоке, привычка к молоку сохраняется до глубокой старости. Плохая ли это привычка? Надо ли от нее отказываться? Нет!

Подобное пустословие, естественно, должно пресекаться: рассуждения, не представляющие информативной ценности, при литературном редактировании исключаются. Однако такая правка-сокращение не имеет прямого отношения к лексической стилистике, поскольку затрагивает не лексическую сторону текста, а содержательную.

Предметом лексической стилистики является речевая избыточность, возникающая при повторной передаче одной и той же мысли. В приведенном ниже тексте выделенные слова являются лишними:

Людей потрясло зрелище пожара, свидетелями которого они были; Наши спортсмены прибыли на международные соревнования для того, чтобы принять участие в соревнованиях, в которых будут участвовать не только наши, но и зарубежные спортсмены; Супруг не мог оставаться в стороне от семейных конфликтов как муж женщины и отец детей; Машинный парк обновили новыми машинами.

Иногда проявление речевой избыточности граничит с абсурдностью: Труп был мертв и не скрывал этого. Подобные примеры многословия стилисты называют ляпалиссиадами . Происхождение этого термина небезынтересно: он образован от имени французского маршала маркиза Ля Палиса, погибшего в 1525 г. Солдаты сочинили о нем песню, в которой были такие слова: Наш командир еще за 25 минут до своей смерти был жив. Нелепость ляпалиссиады заключается в утверждении самоочевидной истины. Ляпалиссиады придают речи неуместный комизм, причем нередко в таких ситуациях, которые возникли в результате трагических обстоятельств:

Поскольку ответственный редактор сборника умер, необходимо ввести в состав редколлегии нового редактора из ныне живущих; Мертвый труп лежал без движения и не проявлял признаков жизни.

Речевая избыточность может принимать форму плеоназма (греч. pleonasmos – "излишество"), т.е. употребления в речи близких по смыслу и потому излишних слов (главная суть ; повседневная обыденность ; бесполезно пропадает; предчувствовать заранее; ценные сокровища; темный мрак ; всенародный референдум; полный аншлаг; интерактивное взаимодействие; установленный факт и т.п.). Интересно, что плеоназмы в языковой системе появляются и сегодня в контексте развития новых информационных систем и технологий: CD-диск, IT-технологии, протокол FTP/HTTP.

Нередко плеоназмы возникают в случае соединения синонимов (расцеловал и облобызал; долгий и продолжительный; мужественный и смелый ; только лишь; тем не менее, однако; так, например, и др.). Еще А. С. Пушкин, считая краткость одним из достоинств произведения, упрекал П. А. Вяземского в письме к нему за то, что в его сказке "Черта местности" речь одного из героев "растянута", а фраза "Еще мучительней вдвойне едва ли не плеоназм" . Обычно плеоназмы являются следствием стилистической небрежности автора: Местные работники леса не ограничиваются только охраной тайги, но и не допускают также , чтобы напрасно пропадали богатейшие дары природы - при стилистической правке выделенные слова необходимо исключить.

Исследователи отмечают, что в речевой деятельности индивида плеоназмы часто возникают в силу таких причин, как "следование традиции, стремление к более полному изложению информации при недостатке языковой компетенции, желание повысить экспрессивность высказывания" .

Проявление речевой избыточности следует отличать от "мнимого плеоназма", к которому автор обращается сознательно как к средству усиления выразительности речи. В этом случае плеоназм становится ярким стилистическим приемом:

Употребление плеонастических сочетаний характерно и для фольклора: Ты куда, Волъга, идешь ? Куда путь держишь ? Чтоб по имени тебе местодать, по изотчеству... В устном народном творчестве традиционно использовались экспрессивно окрашенные плеонастические сочетания: грусть-тоска, море-окиян, путь-дороженька и т.п.

Кроме того, зафиксированы плеоназмы, ставшие частью общелитературного языка, что подтверждается данными Национального корпуса русского языка:

Валлах! это правда, истинная правда ! До поздней ночи я сидел в своем овраге (М. Ю. Лермонтов); Смотри: у каждого солдата / На штык надет букет цветов ! (А. А. Блок).

Разновидностью плеоназма является тавтология (от греч. tauto – "то же самое" и logos – "слово"). Тавтология как явление лексической стилистики может возникать при повторении однокоренных слов (рассказать рассказ; умножить во много раз ; спросить вопрос, возобновить вновь; собрать собрание ), а также при соединении иноязычного и русского слова, дублирующего его значение (памятные сувениры, впервые дебютировал ; необычный феномен; движущий лейтмотив ). В последнем случае иногда говорят о скрытой тавтологии.

Повторение однокоренных слов, создающее тавтологию, – распространенная ошибка: Истец доказывает свою правоту бездоказательными доказательствами, Рост преступности вырос и т.п. Употребление однокоренных слов создает ненужное "топтание на месте". См., например: Совершенно закономерно вытекает определение, что производительность труда на определенных ступенях развития техники определяется совершенно определенными закономерностями – чтобы осмыслить подобное высказывание, надо прежде всего избавиться от тавтологии. Здесь возможен такой вариант стилистической правки: Вытекает вполне обоснованный вывод, что производительность труда на различных ступенях развития техники определяется объективными закономерностями.

Однако повторение однокоренных слов не в каждом случае следует рассматривать как стилистическую ошибку. Многие стилисты справедливо считают, что исключать из предложений однокоренные слова, заменяя их синонимами, не всегда необходимо: в одних случаях это просто невозможно, а в других способно привести к обеднению, обесцвечиванию речи. Несколько однокоренных слов в близком контексте стилистически оправданы, если родственные слова являются единственными носителями соответствующих значений и их нс удастся заменить синонимами (тренер – тренировать; выборы, избиратели – выбирать; привычка – отвыкнуть; закрыть крышка ; варить варенье и др.). Например, трудно избежать употребления однокоренных слов в такого рода конструкциях: На кустах расцвели белые цветы ; Книга отредактирована главным редактором и т.п.

Более того, в языке немало тавтологических сочетаний, употребление которых неизбежно, поскольку в них используется терминологическая лексика (словарь иностранных слов, звеньевая пятого звена, бригадир первой бригады и т.п.). Приходится мириться с таким, например, словоупотреблением: следственные органы... расследовали ; болеть базедовой болезнью; подрубку пласта ведет врубовая машина и пр. Кроме того, многие родственные с этимологической точки зрения слова в современном языке утратили видимые словообразовательные связи (ср.: снять – поднять – понять – обнять – принять; песня петух, утро – завтра ). Такие слова, имеющие общий этимологический корень, не образуют тавтологических словосочетаний (черные чернила, красная краска, белое белье ).

Тавтология, возникающая при сочетании русского слова и иноязычного, которые совпадают по значению, обычно свидетельствует о том, что говорящий не понимает точного смысла заимствованного слова. Так появляются сочетания типа юный вундеркинд, мизерные мелочи, внутренний интерьер, ведущий лидер, интервал перерыва и др. Тавтологические сочетания подобного типа иногда переходят в разряд допустимых и закрепляются в речи, что связано с изменением значений слов.

Примером утраты тавтологичности может служить сочетание период времени. В прошлом лингвисты считали это выражение тавтологическим, поскольку греческое по происхождению слово период значит "время".

Однако постепенно слово период приобрело значение "промежуток времени", поэтому выражение период времени стало возможным.

Закрепились в речи и такие сочетания, как монументальный памятник, реальная действительность, экспонаты выставки, букинистическая книга и некоторые другие, потому что в них определения перестали быть простым повторением основного признака, уже заключенного в определяемом слове. Не требует стилистической правки и тавтология, возникающая при употреблении аббревиатур в научном и официально-деловом стилях: система СИ ("система Система Интернациональная" (о физических единицах)); институт БелНИИСХ ("институт Белорусский научно-исследовательский институт сельского хозяйства").

Тавтология, как и плеоназм, может быть стилистическим приемом, усиливающим действенность речи. В разговорной речи используются такие тавтологические сочетания, как сослужить службу, всякая всячина, горе горькое и др., вносящие особую экспрессию. Тавтология лежит в основе многих фразеологизмов (есть поедом, видать виды, ходить ходуном, сиднем сидеть, набит битком, пропадать пропадом ).

Особую стилистическую значимость тавтологические повторы приобретают в художественной речи, преимущественно в поэзии. Здесь встречаются тавтологические сочетания нескольких типов – с тавтологическим эпитетом: И новь не старою была, / А повой новью и победной (Б. Слуцкий); с тавтологическим творительным падежом: И вдруг белым-бела березка / В угрюмом ельнике одна (В. Солоухин).

Тавтологические сочетания в тексте выделяются на фоне остальных слов; это дает возможность, прибегая к тавтологии, обратить внимание на особо важные понятия: Итак, беззаконие было узаконено; Все меньше и меньше остается у природы неразгаданных загадок. Значимую смысловую функцию выполняет тавтология в заголовках газетных статей: Зеленый щит просит защиты; Крайности Крайнего севера ; Случаен ли несчастный случаи ?; Устарел ли старина велосипед ? и т.п.

Тавтологический повтор может придавать высказыванию особую значительность, афористичность: Победителю ученику от побежденного учителя (В. Жуковский); По счастью, модный круг теперь совсем не в моде (А. Пушкин); И устарела старина, / И старым бредит новизна (А. Пушкин).

В качестве источника речевой экспрессии тавтология особенно действенна, если однокоренные слова сопоставляются как синонимы: Точно они не виделись года два, поцелуй их был долгий, длительный (А. Чехов); антонимы: Когда мы научились быть чужими ? / Когда мы разучились говорить? (Е. Евтушенко).

Как и всякие повторы, тавтологические сочетания повышают эмоциональность публицистической речи. Вот как описывал А. Н. Толстой репетицию Седьмой симфонии Д. Д. Шостаковича:

Седьмая симфония посвящена торжеству человеческого в человеке. <...> Шостакович – русский человек... На угрозу фашизма – обесчеловечить человека – он ответил симфонией о победном торжестве всего высокого и прекрасного...

Нанизывание однокоренных слов используется в градации (лаг. gradatio "постепенность"), стилистической фигуре, основанной на последовательном повышении или понижении эмоционально-экспрессивной значимости. См., например:

О! ради наших прошлых дней

Погибшего, погубленного счастья,

Не разрушай в душе моей

К прошедшему последнего участья!

(Н. Огарёв)

В экспрессивно окрашенной речи тавтологические повторы, а также повторение звуков могут стать выразительным средством фоники, ср.: Потом тягачи с пушками потянулись, полевая кухня проехала, потом пехота пошла (М. Шолохов). Поэты часто совмещают оба приема – повторение корней, и повторение звуков:

Возможность каламбурного столкновения однокоренных слов позволяет использовать тавтологию как средство создания комизма, сатирической окраски. Этим приемом блестяще владели Н. В. Гоголь, М. Е. Салтыков-Щедрин (Позвольте ван этого не позволить; Писатель пописывает, а читатель почитывает ). Как средство создания эффекта комизма используют тавтологию и современные авторы юмористических рассказов, фельетонов, шуток (Делай не делай, а всех дел не переделаешь; Коровка, прозванная божьей, безбожно истребляет картофельные посадки ).

От тавтологии следует отличать стилистически оправданный повтор слов , хотя и он нередко бывает проявлением речевой избыточности. Неоправданные лексические повторы, которые часто сопровождаются тавтологией и плеоназмами, обычно свидетельствуют о неумении автора четко и лаконично формулировать мысль. Например, в протоколе заседания педагогического совета читаем:

Сочинение списано, и списавший не отрицает, что списал сочинение, а тот, кто дал списать, даже написал, что дал списать сочинение. Так что факт установлен.

Разве нельзя было сформулировать мысль кратко? Стоило только указать фамилии виновников случившегося: Иванов не отрицает, что списал сочинение у Петрова, который разрешил ему это сделать.

Чтобы избежать лексических повторов, при литературном редактировании нередко приходится значительно изменять авторский текст:

Все хорошо: поэт поёт, критик занимается критикой.

(В. Маяковский)

Неотредактированный текст

Отредактированный текст

1. Были получены результаты, близкие к результатам, полученным на модели корабля. Полученные результаты показали...

1. Были получены результаты, близкие к тем, которые дало испытание модели корабля. Это свидетельствует о том, что...

2. В воду для мытья пола хорошо добавить небольшое количество хлорной извести – это хорошая дезинфекция и, кроме того, это хорошо освежает воздух в комнате.

3. Всегда быть одетой хорошо и по моде можете быть и вы , если вы будете шить себе сами.

3. Шейте сами, и вы всегда будете одеты модно и красиво.

Повторение слов не всегда свидетельствует о стилистической беспомощности автора: оно может стать стилистическим приемом, усиливающим выразительность речи. Лексические повторы помогают выделить значимое понятие, например, в пословицах и афоризмах: Век живи, век учись; За добро добром платят; Жизнь есть жизнь; Закон есть закон. Этот стилистический прием мастерски использовал Л. Н. Толстой:

[Анна] была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести.

К повторению слов как средству логического выделения понятий обращаются публицисты. Интересны, например, заголовки газетных статей: Могучие силы могучего края (о Сибири), Опера об опере (о спектакле музыкального театра), Будь человеком, человек !

Повторение слов обычно свойственно эмоционально окрашенной речи, поэтому лексические повторы часто встречаются в поэзии. Вспомним пушкинские строки:

Роман классический, старинный,

Отменно длинный, длинный, длинный,

Нравоучительный и чинный...

В поэтической речи лексические повторы нередко сочетаются с различными приемами поэтического синтаксиса, усиливающими эмфатическую интонацию:

Вы слышите: грохочет барабан?

Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней...

Уходит взвод в туман-туман-туман...

А прошлое ясней-ясней-ясней.

(Б. Окуджава)

Один из исследователей остроумно заметил, что повторение (Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней... ) вовсе не означает приглашения попрощаться дважды; оно может означать: Солдат, торопись прощаться, взвод уже уходит; или: Солдат, прощайся с ней, прощайся навсегда, ты ее больше никогда не увидишь; или: Солдат, прощайся с ней, со своей единственной, и т.д. Тем самым удвоение слова не означает простого повторения понятия, а становится средством создания поэтического подтекста, углубляющего содержание высказывания.

Нанизыванием одинаковых слов можно отразить характер зрительных впечатлений: Но идет, идет пехота / Мимо сосен , сосен, сосен / Без конца (В. Луговской). Лексические повторы иногда, подобно жесту, усиливают выразительность речи:

Бой гремел за переправу,

А внизу, южнее чуть –

Немцы с левого на правый,

Запоздав, держали путь.

А на левом с ходу, с ходу

Подоспевшие штыки

Их толкали в воду, в воду,

А вода себе теки...

(А. Твардовский)

Лексические повторы могут использоваться и как средство юмора. В пародийном тексте нагромождение одинаковых слов и выражений отражает комизм описываемой ситуации:

Очень важно уметь вести себя в обществе. Если, приглашая даму на танец, вы наступили ей на ногу и она сделала вид, что не заметила этого, то вы должны сделать вид, что не заметили, как она заметила, но сделала вид, что не заметила ("Литературная газета").

Таким образом, в художественной речи словесные повторы могут выполнять различные стилистические функции. Это необходимо учитывать, давая стилистическую оценку использованию слова в тексте.

В заключение отметим, что лексические нормы представляют собой систему исторически обусловленных базовых требований к употреблению языковых единиц, основанных на специфике лексического и грамматического значения слова, его валентностных свойствах.

  • Горький М. Собр. соч.: в 30 т. М., 1949–1956. Т. 24. С. 490.
  • Пушкин А. С. <Вяземскому П. А., 25 января 1825 г.> // Пушкин А. С. Собр. соч.: в 10 т. Т. 9: Письма (1815-1830). М., 1962. С. 131.
  • Бурухин А. Н. Специфика функционирования плеоназмов в индивидуальном лексиконе: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Курск, 2013. С. 7.


Предыдущая статья: Следующая статья:

© 2015 .
О сайте | Контакты
| Карта сайта